РАССКАЗЫ • ПОВЕСТИ • РОМАН
ПРОЗА
Истории, в которых вымысел иногда подозрительно похож на действительность.
НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РОМАН
ЦЕНА ЦИВИЛИЗАЦИИ
Глава 1
Исследователи глубин
Весна в этом году в Крыму выдалась дождливая. Старожилы улицы Дмитрия Ульянова в Евпатории - Людмила Алексеевна и Пётр Ильич - не могли вспомнить такой мокрой весны с брежневских времён. И, само собой, такие капризы погоды бывшую пионер-вожатую лагеря "Артек", и многостаночника, названного в честь первого российского императора, не могли радовать. Поскольку курортники, даже те, кто не успел обзавестись ребёнком, не шибко стремились "на юга", прочитав на сайте метеорологов прогноз на 10 дней вперёд или даже на 2 недели: ожидается ежедневный дождь. Однако, с наступлением календарного лета, дожди прекратились и не только старожилы, но и все жители Крымского полуострова были несказанно рады такой перемене погоды в сторону обычной по статистике: 258 солнечных дней в году.
С 2014-го года, когда власть на полуострове сменилась на российскую, подавляющее большинство жителей, не только местных аборигенов, помнивших ещё Никитку Хруща, были воодушевлены переменами к лучшему в их курортной жизни, подразумевающими в разы больший доход от российских отдыхающих.
Все ещё ждали подписания окончательного мирного Договора между Москвой и Киевом с присвоением Крыму нового (старого союзного) статуса, но некоторые инсайдеры из властных кабинетов обеих столиц уже не скрывали своего оптимизма в отношении завершения кровопролитного конфликта на Донбассе. По их сведениям, обе стороны должны остаться крайне не довольны, но как бы при своих, занятых на этот день территориях, не считая потерянных впустую сотен тысяч жизней... Скорейшему подписанию этого мирного Договора не в последнюю очередь способствовало то обстоятельство, что по периметру всего полуострова полгода назад была закончена установка сети систем ПВО С-500, названная "Щит".
А в черноморской акватории в этот день - 1-го июня 2027-го года стоял солнечный штиль. И в то время, когда старожилы Евпатории радовались солнцу, экипаж батискафа "Витязь-2" готовился к новому погружению. Его спустили на воду из специализированного для этого гаража - сбоку научно-исследовательского судна "Академик Павлов", дрейфующего под трёхцветным флагом Российской Федерации где-то в центре Чёрного моря, судя по переданным в Центр Космической Связи координатам с бортовой системы ГЛОНАСС. И спустя полчаса после погружения, он медленно, но верно набирал глубину. В нём выполняли геолого-разведывательную миссию три члена экипажа: штурман - капитан 2-го ранга Матвей Фёдоров, выполнявший роль командира экипажа, инженер-гидролог Алексей Самохвалов и борт-механик Илья Чижов.
Погружение началось, как всегда, со скрежета лебёдок и долгого ожидания, когда море перестанет обижаться на незваных гостей своими внезапными ударами волн - о корпуса и глубоководного аппарата и судна. За иллюминаторами медленно темнела вода, и с каждым метром ощущалось, будто тебя обматывают холодным шёлком.
Внутри батискафа воздух пах смесью машинного масла и терпкого кофе, который пил штурман из своего маленького термоса — так жадно, будто это был последний тёплый глоток в его жизни. Приборы мигали равнодушно, фиксируя не только глубину и температуру, но и собственную зависимость от этих светящихся цифр. На ста метрах уже выплыла, словно из глубины подсознания питекантропа, полутьма, невинная, как лицо младенца, которому ещё не объяснили, что мир бывает жесток.
- Глубина погружения 100 метров, - доложил капитану борт-инженер.
Прошла двухминутная пауза, прежде чем капитанский бас разрезал спертый воздух внутри салона батискафа:
- Какое содержание сероводорода, Лёш?
Алексей посмотрел на приборную доску, нехотя отведя взгляд от огромной медузы за окошком иллюминатора. "Каким дрейфом её занесло на такую глубину?" - успел подумать Алексей, прежде, чем ответить.
- Около четырёх сотых микро-моля, капитан.
- Давление?
- Одиннадцать атмосфер.
- Продолжаем погружение в штатном режиме, - сказал капитан с чёткостью гидроаккустика атомного ракетоносца, от которой не смогли сдержать улыбок двое его нынешних подчинённых. Они и так не сомневались в надёжности не раз уже проверенного на разных глубинах батискафа, сваренного на верфях ОАО "Адмиралтейские верфи" только в начале года, да и то по личной инициативе генерального директора, Александра Бузакова.
- Вот такие энтузиасты и поднимают страну из ельцинских руин, - сказал в первый день работы на батискафе Фёдоров. И двое остальных членов экипажа с ним охотно согласились. Если бы кто-то не согласился, его в экипаже бы не было.
Никто из них не курил и спиртное употребляли все только по праздникам. И все они были воодушевлены своей работой - искать и находить на дне морском что-то интересное и полезное для человечества. Будь то разлом земного пласта, не нанесенный на глубинные карты, но опасный своим возможным сдвигом в ближайшие годы, или древнеримская галера, прекрасно сохранившаяся на черноморском дне, благодаря отсутствию на двухкилометровой глубине растворённого кислорода, или - нефтяной "карман".
Начало их энтузиазму было положено еще тогда, когда они узнали, что 90% объёма черноморского бассейна занимает вода, насыщенная сероводородом. И эта взвесь, благодаря своей большей, чем у солёной воды, плотности, не может подняться на поверхность. А если бы поднялась, то все прибрежные регионы опустели бы в первые же часы, ибо дышать этой вонью, как от тухлых яиц, не только не рекомендуется, но и губительно для жизни. Кроме того, высвободившийся из взвеси сероводород весьма горюч и взрывоопасен. Может взрываться от малейшей искры.
Еще и по этой причине на борту батискафа находился подводный дрон, предназначенный для исследования окружающего батискаф подводного мира. Ведь гонять тяжелый и слабоуправляемый батискаф по огромной акватории намного накладнее, чем маленький и юркий подводный дрон. Именно благодаря этому малышу в прошлое погружение на глубине примерно 400 метров исследователями была обнаружена древнегреческая галера, после чего с её палубы дрон своей пятипалой рукой подцепил и притаранил небольшой сундучок, покрытый двух-сантиметровым слоем обрастаний и ила, в котором экипаж обнаружил серебряные монетки, отлично сохранившиеся. В ломбарде Евпатории за одну самую маленькую монетку давали 100 долларов США. Однако, наши "морские волки" были честными трудягами, и отнесли эту ценную находку в крымское представительство Гохрана России, как и полагалось по закону, под непосредственным контролем своего руководства. Там их долго и ретиво благодарили, однако никаких денег не дали. Зато руководство пообещало повышение по службе - каждому, и доппаёк на сутки в каждый день погружения.
Ну, естественно, ведь 50% клада полагается в РФ только частным поисковикам, а тем, кто на государевой службе и на казённом судне с казённым оборудованием, никаких наград и коврижек не полагается.
Впрочем, по тайной договорённости каждый из них отобрал для себя десяток крупных монеток, как потом выяснилось - тетрадрахм - как-бы на память, договорившись меж собой - не продавать их нигде и никогда, кроме как через VPN с сайтов аукционов с оплатой через криптокошелёк.
Батискаф погрузился на 200 метров. Здесь уже перестали мелькать за акриловым монолитным блоком иллюминатора даже мелкие медузы и свет от прожекторов в носу батискафа пробивал темноту плотной сероводородной взвеси лишь на десяток метров.
- Давление? - донеслось из-за спины Алексею.
- Двадцать одна атмосфера абсолюта, капитан.
Все трое знали, что сваренный в аргоновой камере корпус батискафа может выдержать до 61 атмосферы, что равнозначно шестисотметровому слою воды над головой.
- Содержание сероводорода?
- Восемнадцать микро-молей на литр, - доложил Алексей показания индикатора вольтамперометрического датчика H2S.
Капитан зафиксировал данные в бортовом журнале и сказал в гидроакустический модем: "Погружение проходит в штатном режиме. Глубина - двести метров."
Показатели соответствовали плавной кривой графика оператора, снятые уже не раз, и хранящиеся на жёстком диске его ноутбука. Точнее - ноутбука жены, в их с Алексеем каюте судна.
- Так... В салоне - плюс двадцать пять. Пока терпимо, но у нас на всё про всё не более трёх часов, надеюсь помните?
- Не извольте сомневаться, кэп. Всё под контролем.
У Алексея было приподнятое настроение. Прошедшая ночь со Светкой была из ряда вон... Он и не предполагал, что она на такое способна. Да еще этот плеск волн о борт, доносившийся в открытый иллюминатор корабельной каюты и сопровождаемый вскриками чаек!
На двухстах метрах вода впервые намекнула на свою древнюю, сероводородную память: у всех троих возникло лёгкое покалывание в ноздрях, когда автоматическая вентиляция отфильтровала невидимую угрозу.
- Вот оно, дно цивилизации, — усмехнулся штурман, — чем глубже, тем чище... от кислорода.
Улыбка штурмана была вымученной, и самое смешное, что он это знал.
На трёхстах метрах цифры на приборе стали подрагивать, как нервный пульс пациента перед операцией. Здесь уже не было солнечного света, только трое в лодке и вода за стеклом, которая хранит миллионы лет молчания. И в этой тьме при первом погружении у Алексея возникло странное чувство: будто он исследует не только геологию и химию, а саму структуру человеческой жадности, всегда тянущейся к границам, за которыми жить уже невозможно.
- Давление за бортом - тридцать одна атмосфера, капитан. Насыщение сероводородом - примерно двести семьдесят микро-молей на литр.
Алексей оторвал глаза от индикатора и перевел взгляд на штурмана, как бы вопрошая - может, хватит на сегодня? Все понимали, что трёх-сантиметровые стенки из титанового сплава могут выдержать вдвое большее давление, но лишний риск всем был не по нутру.
- Дрон загружен программой на обследование окрестностей?
- Конечно, капитан. Еще вчера.
Штурман перевел рычаг погружения в нейтральное положение.
- Выпускай змея.
- Есть, капитан.
Алексей повернул тумблер дрона и нажал "Запуск", а капитан отметил время и температуру за бортом и в салоне в журнале.
Электронный мозг подводного дрона мягко отстыковал и развернул аппарат, обратив его пропеллерами к корпусу батискафа, после чего запустил винты. Бесшумно манипуляторный дрон, именуемый специалистами - телеуправляемый подводный аппарат (ТПА), или - телеуправляемый дрон, стал отдаляться от батискафа, таща за собой еле различимую нить кабеля связи.
Алексей, включив монитор, поначалу ничего кроме слегка мутной воды не видел. Однако, минут через пять замутнённый экран вдруг пересекла какая-то нить.
- Что это, капитан?
Оба жадно впились глазами в экран, с изумлением наблюдая, как некое подобие искажения видео-картинки расширяется от экватора монитора по мере продвижения к нему дрона. Им не мерещилось - весь экран пересекала нить, или тросик, или даже кабель.
- Мать честная! Да это ж кабель! - почти крикнул Фёдоров.
- Но откуда здесь такой явно продвинутый продукт двадцать первого века? - прошептал себе под нос борт-инженер, у которого вылезли на лоб глаза.
- Попробуй зацепить его и притянуть сюда. Посмотрим, что из этого выйдет.
- Пробую... Тянется... Заартачился! Тяжелый, блин! Дрон его не сможет подтянуть, капитан. Что делать?
Оба продолжали неотрывно смотреть в монитор.
- Может, это какая-то засекреченная линия межправительственной связи с Турцией? - подал свою версию Чижов.
- Не похоже... В любом случае, стоит исследовать. Мы кто? Мы - исследователи. Вот и будем исследовать. Всё, что найдём интересного.
У Матвея тоже улучшилось настроение. Это тягомотное погружение уже не напрасно, как ему казалось. Даже вспомнилась фраза из мультика - "Это ж-ж-ж не спроста!"
- Эта нить не проста, - резюмировал он, надавливая на рычаг погружения и направляя батискаф ручкой управления.
- Попробую подтянуть нас к нему. Леша корректируй направление, если что.
Через восемь минут дрон был уже у корпуса батискафа, а батискаф у кабеля. Алексей нежно управлял джойстиком, чтобы приблизить кабель, который уже был четко виден в его пятипалой пятнадцати-шарнирной кисти, к иллюминатору. Фёдоров записал в журнал глубину - 333 метра.
- Толщина кабеля примерно сорок пять миллиметров, капитан, - заключил борт-механик.
- Скорее - около тридцати миллиметров. Стекло иллюминатора вблизи увеличивает размеры раза в полтора из-за разного преломления.
С уточнением Алексея все согласились, про себя отметив, что это свойство видимости из батискафа напрочь вылетело из памяти.
- Никаких надписей... Секунду! Замри, Лёш! То есть - не двигай его! Что это за...? Ал-ка-тел...
В иллюминаторе на чёрной жиле кабеля чётко различимо стала читаться фирменная маркировка: Alkatel Submarine Networks Made in France.
И без того спёртый воздух в капсуле батискафа стал совсем невыносимо душным.
Они посмотрели друг другу в глаза. Первым пришел в себя капитан:
- Илюша, кажется пора открывать баллон. Дышать уже трудно. Сколько там кислорода?
Борт-механик только сейчас понял, что он забыл сделать несколько минут назад, посмотрев на индикатор кислорода. Тот светился оранжевым.
- Близко к критическому. Открываю баллон с кислородом.
Механик вдавил ладонью латунную рукоять вентиля. С шипением, почти неслышным на фоне гула насосов, в атмосферу капсулы пошёл свежий кислород. Параллельно внизу, в кассеты задвижек встали патроны с гидроксидом лития — бледно-серые цилиндры, готовые глотать углекислый газ жаднее, чем экипаж — кислород.
Запах внутри изменился едва уловимо, но лица выпрямились, глаза оживились — система жизнеобеспечения снова набрала полную мощность.
В прошлом году при погружении на 2000 метров в батискафе "Мир-3" Чижов нажимал кнопку на пульте управления, включая электролизёр, который глухо урчал, опресняя морскую воду, насыщенную сероводородом, и затем прогоняя её через свои полимерные ионно-обменные мембраны, параллельно отводя водород наружу и нагнетая выжатый из воды кислород в салон батискафа. Он на всю жизнь запомнил тот волнительный момент. Ведь БЭУ* он включал впервые и это был первый ее запуск, а установка считалась экспериментальной и надёжность её находилась под вопросом, даже несмотря на многолетнее использование подобных систем на МКС. Но на этой малютке не было электролизной установки, в ней просто не было смысла. На борту были два баллона со сжатым кислородом по 10 литров и 7 килограммов патронов с гидроксидом лития - для поглощения углекислого газа. Этого запаса на троих хватало на 24 часа.
Дышать стало легче. И никакого присутствия хлорки в салоне, возможного при использовании БЭУ, не чувствовалось.
Еще двумя годами ранее Чижов помогал разрабатывать клапаны БЭУ в НПО "Алмаз" и знал, что без опреснителя морской воды за первые же пять минут титановые пластины электродов покрылись бы кожурой хлора, и их надо было бы чистить, дабы запах хлора не проникал в салон. И хотя опреснитель решал эту проблему, он все-таки настоял, чтобы его схемка с диодным мостиком была впаяна в блок управления электролизёра - для пожарного переключения полярности, если опреснитель вдруг выйдет из строя.
А если всё пойдёт совсем наперекосяк, в трюме лежали еще и кислородные свечи. Они греют, дымят и всегда приносят с собой запах беды. Один раз Фёдоров уже зажигал такую и навсегда запомнил, как горячий воздух облизал щёки, а глаза защипало, будто море решило напомнить, кто в нём хозяин.
В мозгу Алексея всплыло название американской фирмы, мирового лидера в производстве оптоволоконных кабелей связи:
- Похоже на броньку "Корнинг". Амеры такие в океан ложат для связи. Или для питания чего-то серьёзного…
- Кабель как новый, без ила, будто только вчера проложили! - заметил Чижов.
- Ребята, а ведь наша миссия перестаёт быть томной. Кажется мы нашли совсем не золотую жилу, а большой геморрой на наши тощие задницы, - усмехнулся капитан совсем уж невыносимой улыбкой.
- Илюш, надо бы к этой змее прикрепить метку - наш акустический маяк.
- Сейчас оформлю, командир.
Борт-механик нажал какую-то кнопку на пульте и рука-манипулятор плавно вышла из специального герметичного отверстия в корпусе батискафа. Чижов, бережно управляя джойстиком, стал направлять ее к кабелю.
Через две минуты маяк-излучатель с частотой 30 килогерц был зафиксирован на кабеле магнитными зажимами.
- Есть устойчивый сигнал, - произнёс Алексей, едва надев наушники.
- Готово, капитан. Теперь мы сможем найти его в следующий раз, даже если Чёрное море будет штормить.
Взяв у Алексея наушники и прислонив один из них к уху, капитан молчал, слушая едва уловимый пульс маяка — тихий, но упорный.
Тайна остаётся зафиксированной на глубине, и это только начало.
Начало чего? Драмы, комедии, или фарса? А может это начало большой трагедии?
Фёдоров внёс в бортовой журнал время установки маяка и глубину. Затем он наклонился к гидроакустическому модему и доложил на судно: "Глубина - триста тридцать три метра. Обнаружен кабель французского производства, толщиной три сантиметра. На нем установили маяк. Пошли на подъём."
- Отлично. Теперь время всплывать. Поехали вверх. Здесь уже нам делать нечего. Алексей, швартуй дрона.
И подождав, пока борт-инженер пристыкует к батискафу дрона, капитан взялся за свои рычажки, и потянул один из них на себя. Батискаф заурчал и едва ощутимо сдвинулся вверх.
- Стабилизация в норме. Подъем идет в штатном режиме. И кислород восстановился.
Капитан с силой выдохнул, будто сбросив тяжелый груз с плеч.
Через 30 минут батискаф уже покачивался на волнах самого загадочного моря Земли, рядом с огромным корпусом судна с белой шарообразной спутниковой фазированной антенной, возвышающейся над ним, как шарик от пинг-понга, внезапно угодивший в торт. Такой она показалась Алексею издалека в порту Севастополя, при первом приближении к НИС полгода назад.
____________________________________________________________
*БЭУ - бортовая электролизная установка.
Глава 2
Груз Икс
Двумя днями ранее, 29 мая 2027 года в начале четвёртого часа дня из порта Самсуна вышел турецкий сухогруз и взял курс на Одессу. Стоило рассеяться моросящей дымке над акваторией Чёрного моря, а сухогрузу дойти до географической середины акватории, как сигнал геолокации судна, отображаемый в системе мониторинга у оператора в порту Самсуна, исчез. На часах было двенадцать минут третьего ночи и диспетчер уже протирал глаза, чтобы не заснуть. Он с минуту вглядывался в экран монитора, не в силах поверить своим глазам: зелёная чёрточка, медленно смещавшаяся в направлении NW на мониторе, пропала, будто её и не было.
Надо заметить, что с первых месяцев СВО турецкое начальство дало всем своим диспетчерам установку: ввиду того, что в акватории Чёрного моря сохраняется угроза дрейфующих мин и дронов-камикадзе, на все "непонятки" на экране реагировать максимально быстро. Придя в себя, диспетчер, молодой турок Амин, недавно окончивший университет в родном ему городе по специализации «Управление морскими предприятиями», первым делом, как прописано в инструкции, проверил УКВ-канал, но тот не подавал признаков жизни. И тогда Амин решил позвонить капитану сухогруза. Он поднял трубку стационарного телефона, установленного рядом с монитором, и набрал длинный, непривычный номер, начинавшийся на +870. Это был спутниковый номер судна, пропавшего с экрана. Для него звонок проходил через международную линию, а для экипажа — через антенну на мачте, ловящую сигнал со спутника над экватором. Гудки шли, но с мостика судна никто не отвечал. Параллельно с этим Амин проверял настройки фильтров, масштаб, трассировку цели, мёртвые зоны и погодные помехи. Убедившись, что АИС включён, а аппаратура настроена стандартно, он еще раз набрал номер судна, затем еще раз. Ответа на гудки не было. Тогда он сообщил о пропаже метки сухогруза на мониторе своему руководителю смены в службе управления движением судов. Тот в свою очередь уведомил капитана порта, а тот передал сообщение в координационный центр спасения на море береговой охране и ближайшим судам в акватории:
АИС — Автоматическая идентификационная система.
"Securite. Securite. Securite.
All ships in vicinity of position four three degrees north, three four degrees east.
Possible loss of tracking of cargo vessel “Rasoni”.
Vessels are requested to keep sharp lookout and report any sightings via VHF Channel 16."
Секьюритэ, секьюритэ, секьюритэ. Все суда в районе с координатами сорок три градуса северной широты, тридцать четыре градуса восточной долготы.
Возможна потеря слежения за грузовым судном «Расони».
Судам предлагается быть бдительными и сообщать о любых замеченных объектах по 16-му каналу УКВ.
Следующие десять минут ушли на разные согласования и уточнения, и лишь затем в воздух взмыли два вертолёта береговой охраны и устремились на северо-запад, вдоль моря. Менеджеру судоходной компании, а тем более - владельцу судна, гражданину Сьерра-Леоне, капитан порта рапортов решил пока не отсылать.
Амин тем временем занёс точные координаты и время исчезновения судна с экрана в вахтенный журнал.
Однако, буквально через полчаса диспетчер с удивлением увидел стандартную зелёную черточку на экране АИС-монитора. Она почти не сместилась на северо-запад сравнительно со своим положением до исчезновения и по всем признакам, не меняя курса, как ни в чем ни бывало по-прежнему следовала в Одессу.
Вызвав со стационарного телефона капитана сухогруза, он выслушал сбивчивый монолог с извинениями, из которого понял только то, что судовой дизель-генератор внезапно вырубился, отключив в том числе и спутниковую связь, но на данный момент его починили и всё работает штатно, а судно продолжает свой курс на Одессу. После этого диспетчер сообщил о нормализации связи с сухогрузом руководителю смены, тот - капитану порта, а тот уже дал "отбой" в береговую охрану, которая развернула вертолёты с полпути к центру акватории с указанными координатами.
СМИ о таком в сущности мелком инциденте так и не узнали бы, если бы не фиксация его в журналах и на компьютерах центра спасения.
А между тем в центре акватории в эти полчаса произошло событие, хоть и внешне мало заметное, но повлёкшее за собой цепь событий мирового масштаба, которая в любой момент грозила стать фатальной для всего человечества.
Перед рейсом из Самсуна к капитану сухогруза "Rasoni" Рахиму Туроглы прямо на пирсе подошёл его недавний знакомый, представившийся как Ален Голдберг, руководитель культурной миссии в Крыму от Кипрского археологического общества. Познакомил их его друг, тоже капитан, но ВМФ Турции, Рашид, в местном портовом баре. Это было всего неделю назад и сегодня Рахим совсем не ожидал увидеть своего мимолетного, как ему казалось, знакомого здесь, на пирсе.
- Hello, Rahim! - вежливо, но сдержанно поприветствовал тот.
Здравствуй, Рахим!
- Hello, dear! What brings you here? - ответствовал капитан, вспоминая английский и имя молодого, лет тридцати трёх, типичного на вид англичанина.
Привет, дорогой! Какими судьбами ты здесь?
- I have an urgent and very important matter for you, Rahim. On a global scale.
У меня к тебе, Рахим, неотложное и очень важное дело. Мирового масштаба.
- Wow! That’s bold! Are you sure I can handle it?
Ого! Ничего себе заход! Ты уверен, что мне оно по силам?
- At least my supervisors in London couldn't think of any other option, - ответил Голдберг, слегка понизив голос.
Моим кураторам в Лондоне во всяком случае другого варианта в головы не пришло.
- Listen, you and I drank to each other in the bar, but that doesn't mean I'll meet you halfway in any of your proposals..., - с трудом подбирая английские слова, с сильным акцентом и налётом неуверенности в голосе проговорил капитан.
Слушай, мы с тобой выпили на брудершафт тогда в баре, но это не значит, что я пойду на встречу тебе в любом твоём предложении...
- Don't panic, captain! - прервал его словесную эскападу Голдберг.
Не паникуй, кэп!
- Don't rush to turn down twenty thousand American dollars right now — practically for nothing. It's nothing, just a small favour. During today's voyage to Odessa you will have to supervise your sailors in unloading one cargo at a certain point of the sea at a certain time, having switched off the AIS power supply. Your task is to pick a couple of handy, strong guys. The cargo requires careful handling. -
медленно и выразительно, чтобы до турка дошло каждое слово, произнёс англичанин.
Не торопись отказываться от небесной манны в двадцать тысяч американских долларов сейчас же — практически ни за что. Пустяк, маленькая услуга. Ты должен будешь во время сегодняшнего рейса в Одессу проконтролировать своих матросов при выгрузке одного груза в определённой точке моря в определённое время, предварительно отключив питание АИС. Твоя задача — подобрать парочку рукастых крепких парней. Груз требует бережного обращения.
С полминуты Рахим переваривал услышанное.
- What the hell? And you call that a small favor? You... what's your name again?..
Нихрена себе — маленькая услуга! Ты, это, как тебя там...
- Alain.
Ален.
- Alain, damn it, are you sure you're not confused? I'm the captain of the ship, not a saboteur!
Последнее слово Рахим выговорил с ужасным акцентом.
Ален, блин, ты ничего не попутал? Я капитан судна, а не диверсант!
- Don't get excited, Rahim. If you do everything as you're told, you're in no danger. And no one will find out about that container from the last voyage. - Голдберг сделал паузу, а затем продолжил:
- Agree, Rahim, and you will be able to take your wonderful son to school in a new Volkswagen. And thirty thousand dollars don’t just grow on trees.
Не стоит горячиться, Рахим. Если ты всё сделаешь, как тебе укажут, тебе ничего не угрожает. И о том контейнере с прошлого рейса никто не узнает. Соглашайся, Рахим, и ты сможешь отвозить в школу своего прекрасного сынишку на новом «Фольксвагене». А тридцать тысяч долларов на дереве не растут.
"И про сына уже знают!" - подумал Рахим и почувствовал, как внутри всё сжимается.
- Well, I'm not sure my sailors won't tell anyone, Alain, - уже более примирительным тоном сказал капитан.
Ну, я не уверен, что мои матросы никому ничего не скажут, Ален.
- And this is not necessary. It might even be better if they tell you something, - сощурившись, молвил Голдберг.
А это и не обязательно. Возможно, даже лучше будет, если они что-то расскажут.
- Where should the cargo be dropped off?
Где надо скинуть груз?
- My man, by the way, you know him - he's from your team, his name is Timm - he'll tell you when to turn off the AIS and when to turn it on.
Мой человек, кстати, ты его знаешь — он из твоей команды, его зовут Тимм, — он скажет, когда надо отключить АИС и когда надо будет его включить.
И тут у капитана по спине поползли мурашки от осознания того, что с ним может случиться, если он даст заднюю и откажется от предложения Алена. Но он старался не подавать виду, потому что могут же и с обещанной оплатой просто кинуть. Хотя таким людям, определённо связанным со спецслужбами, это не свойственно, но все-таки неплохо было бы уточнить.
- Okay. And how will the bank write down the purpose of the transfer if someone from the authorities becomes interested?*
Хорошо. А как будет у банка прописано назначение перевода, если кто-то из органов заинтересуется?
- Payment for transportation of archaeological artifacts. No one will find fault. Everything is securely covered, don't worry, Rahim.
Оплата услуг по транспортировке археологических артефактов. Никто не подкопается. Всё прикрыто надёжно, не волнуйся, Рахим.
- I agree, but payment in advance and in cash.
Я согласен, но оплата вперёд и налом.
- Oh, Jesus! Am I a Russian bandit to carry around that kind of cash? Look here, - сказал англичанин, достав смартфон и проводя указательным и большим пальцами по тачскрину.
- Here are thirty grand in my company account. Give me your phone number and I will transfer them to you via mobile banking via cryptocurrency wallet.
О, Иисус! Я тебе что — русский бандит, чтобы носить с собой такие бабки? Смотри сюда. Вот тридцать штук на счёте моей компании. Называй свой номер телефона, и я переведу их тебе посредством мобильного банкинга — через криптовалютный кошелёк.
Рахим назвал номер своей симки, затем тоже достал из внутреннего кармана кителя смартфон, проделал пару действий на тачскрине под руководством Голдберга и через пять минут убедился, что вся сумма пришла на его банковский счёт.
После этой банковской операции, Ален подал знак кому-то, подняв руку, - Окей. И взмахнул, явно подзывая кого-то к себе. Какие-то два высоких и крепких парня в черных комбинезонах стали приближаться к ним быстрым шагом.
- After you set sail, my men will show you where to moor in the bay so they can load the cargo on board. As I said, you are required to give them two assistants. The cargo weighs over three hundred kilograms and requires very careful handling, like glass vases. Your sailors also need to secure the reel with the cable next to the cargo. We will lift the reel with a crane in the same place as the cargo. Okay, captain?
После того, как ты отчалишь, мои люди покажут тебе, куда надо причалить в бухте, чтобы они погрузили груз на борт. От тебя требуется, как я уже говорил, дать им двух помощников. Груз весит больше трёхсот килограммов и требует очень бережного обращения, как стеклянные вазы. Ещё надо, чтоб твои матросы закрепили бобину с кабелем рядом с грузом. Бобину мы краном погрузим там же, где и груз. Окей, кэп?
- Okay, I get it - I'll unmoor, dock somewhere nearby, load the cargo, set sail, do everything in the right place at the right time, mister...
Окей, я понял — отшвартуюсь, причалю где-то тут недалеко, погрузим груз, отчалим, в нужном месте в нужное время всё сделаем, мистер...
- Goldberg: Although it doesn't matter anymore. Don't forget, captain, this is a mission of global significance.
Голдберг. Хотя это уже не важно. Не забывай, кэп, — миссия мировой значимости.
Когда парни подошли, поздоровались и назвали свои имена, все четверо поднялись в рубку сухогруза. Ровно в 15:00 судно отшвартовалось от пирса и стало медленно разворачиваться в направлении укромной самсунской бухты. А еще спустя 10 минут сухогруз стал кормой к маленькому причалу. Четверо крепких парней в черных комбинезонах выкатили достаточно крупную тележку и быстрым шагом направились к прибрежным зарослям, откуда через минуту они с усилием выкатили её, уже груженую каким-то металлическим контейнером, примерно метр на метр на два метра, и покатили по асфальтовой дорожке к причалу. Погрузка контейнера на судно прошла без эксцессов. Затем из прибрежной чащи внезапно вылезла огромная стрела передвижного крана, на крюках которой слегка покачивалась двухметрового диаметра бобина с черным кабелем, примерно трёхсантиметровой толщины. Сбоку был еще какой-то двухкубометровый цилиндр.
- This is the cable and the buoy, Rahim. They need to be loaded too, if you haven't forgotten. Timm will figure out what to do with them and when. My people will throw in some foam blocks, and that's it. Set sail without delay.**
Это кабель и буй, Рахим. Их тоже надо погрузить, если ты не забыл. Тимм сам разберётся, что и когда с ними делать. Мои люди закинут ещё пенопластные блоки, и всё на этом. Не мешкая, отчаливай.
Кран медленно, но неотвратимо опускал бобину с буем на корму. Металл скрипел, тросы натягивались, по палубе перекатывались тяжёлые капли морской воды. Волна вдруг с разгона хлестнула через корму и окатила матросов по пояс. Один из них, сплюнув и выкрикнув что-то по-турецки, протёр залитые солёной водой глаза.
Матросы, привыкшие ни о чем не спрашивать капитана, молча стали закреплять бобину с буем на корме сухогруза - на предназначенных для чего-то громоздкого плитках с зажимами.
После этого Голдберг, дав последние наставления всем четверым парням, посвященным в тайный замысел, попрощался с капитаном и сошел на берег, пожелав всем удачи.
Диспетчер не заметил десятиминутной задержки с выходом сухогруза из бухты Самсуна.
Последующие 11 часов до назначенного места четверо парней под руководством Тимма прикрепляли к грузу из контейнера пенопластовые блоки. А в два часа десять минут ночи Тимм дал знак капитану - выключить АИС.
Капитан клацнул тумблером и судно погрузилось во мрак южной ночи, как в преисподнюю. Чтобы успокоить команду, капитан направил рупор мегафона на корму и сказал в его микрофон на турецком:
- Endişelenmeyin! Dizel jeneratörde bir sorun var. Düzeltiyoruz. Taşınabilir ışıkları açın.
Не волноваться! У нас проблема с дизель-генератором. Исправляем. Включить переносные фонари.
Над судном висела чёрная тишина, освещаемая искорками звёзд сверху и парой переносных фонарей на литиевых аккумуляторах, установленных перекрёстно на корме. Штиль внезапно сменился порывами ветра и лёгкой качкой. Через пару минут судно уже ощутимо покачивало, и когда груз поднимали краном, палуба под ногами матросов будто уходила вбок. Кто-то выкрикнул проклятие на турецком, но тут же был одёрнут старпомом. После того, как контейнер раскрыли, ночная смена в том же составе, что и грузили, аккуратно, стараясь не лязгать, зацепила крюками кормового крана, которым его поднимали на борт, необычную конструкцию, напоминавшую неправильной формы цилиндр, размером с большую бочку, в каких хранят вино в погребах, с какими-то проводами и клеммами.
Тимм, как опытный электрик, подсоединил несколько клемм к кабелю и, заглянув в свой ноутбук, что-то набрал на клавиатуре.
После этого, подняв хвостатый цилиндр и переместив его за леера, за минуту загадочный груз опустили в морскую пучину. Следом за ним погрузились и десять пенопластовых блоков на тросиках, предназначенных для обеспечения нейтральной плавучести на глубине. Рассчет их плотности и объёма Тимм произвёл заранее.
Что-то проверив в своём ноутбуке, и пройдясь ещё раз по клавиатуре своими быстрыми тонкими пальцами, Тимм подал знак капитану - дать полный ход.
Не прошло и пяти минут, как кабель размотался полностью, и те же четверо парней дружно, слегка матерясь и пару раз споткнувшись, выбросили за борт и буй, связанный с кабелем и предварительно настроенный Тиммом.
И ровно в два часа сорок две минуты капитан снова включил питание АИС. Все полчаса он буквально считал секунды до этого момента и теперь с облегчением мог выдохнуть.
Опираясь на штурвал, он чувствовал солёный пот на губах и шорох ветра в ушах, и будто в каком-то трансе наблюдал, как морские брызги били в стекло ходовой рубки. А в груди ещё полчаса звенела тревога.
В сердцах он еще и громко выругался, направляя судно прежним курсом и молясь про себя, чтобы этот груз не оказался атомной бомбой.
"Ну не могут же английские джентльмены... Да не!.. Не могут!" - утешал себя Туроглы.
Высокочувствительная оптика российского разведывательного спутника не смогла зафиксировать в эти полчаса ничего подозрительного в затемнённом участке Чёрного моря, поэтому и дежурившие на побережьи Крыма офицеры ПВО РФ также никакого сигнала с него не получили.